Ламира
ЗФБ - Часть 2.

Название: Серый кот

Автор: WTF Valvert 2015
Бета: WTF Valvert 2015
Размер: мини (1349 слов)
Пейринг/Персонажи: Жавер
Канон: кирпич
Категория: джен
Жанр: повседневность
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: будни инспектора Жавера
Дисклеймер: все у Гюго и прочих примазавшихся
Для голосования: #. WTF Valvert 2015 - работа "Серый кот"


Задняя дверь кабака «Серый кот» сама по себе была для знающего человека зрелищем отвратительным. Темное дерево, скрывающее разврат, грех и разложение, врата падения и щит безнравственности. Перед тем, как коснуться отполированной множеством рук бронзовой ручки, Жавер неосознанным движением поправил перчатку, натянув её так, что пальцам стало больно. Зная, куда приведет этот день, он надел перед выходом из участка перчатки из жесткой и плотной кожи, с некоторым суеверием надеясь, что они защитят от грязи этого места его руки — но все равно, само осознание того, что он повторяет жест десятков и сотен посетителей, жест на пути к падению... Он ожидал чего-то большего. Что дверная ручка змеей вцепится в его ладонь или расплавится под его рукой.

Ничего не произошло. Дверь осталась дверью, не запертой и открывшейся беззвучно, плотная кожа перчатки надёжно защитила его от того зла, что могло замарать руки, а из комнаты пахнуло дешевыми духами, вином и потом. Мерзкое сочетание запахов, хотя и вполне обычное для борделя.

Существование продажных женщин Жавер терпел — как терпят грязь под ногами, дурную погоду и вонь отхожих мест. Ничтожные души, поганящие созданные по Его образу и подобию тела свои торговлей и развратом, оступившиеся и потерянные во мгле, они все-таки не нарушали закон напрямую. Где проститутка, там кража, убийство и болезни, но закон предпочитал ждать, позволяя ничтожным созданиям влачить свое жалкое существование, чтобы за гроши ублажать других ничтожных, оступившихся существ. Потому Жавер, хотя и посещал портовый квартал не реже каждого второго дня, исправлял лишь последствия уже допущенного разложения, карая воров, убийц и оскорбителей, но оставляя на месте женщин, за чьими рваными юбками и начиналось беззаконие.

Обитатели же «Серого кота» были... сложнее. Если посещение портовых девок являлось для мужчин поводом к определенной гордости, а любые этими девками произведенные беспорядки — основанием для немедленного обращения к полиции, то визит за эту плотную дверь мог иметь куда более тяжелые последствия. Отец Жан-Жак не отличался ни добротой, ни скромностью и на недостойное поведение обрушивался со всем гневом. Слухи в Монрейле-Приморском разносились — как и в любом другом маленьком городке — мгновенно, и слух о посещении мужчиной продажных мужчин мог лишить должности, разрушить семью, сделать человека объектом сплетен и насмешек. Такие люди не были вне закона, но, бесспорно, не были и приемлемы для общества. Ужасающая двойственность положения презираемого и отвергнутого вела к самым неблагоприятным, с точки зрения Жавера, последствиям: ограбленные, оскорбленные и подвергнувшиеся нападению клиенты «Кота» предпочитали смолчать, поощряя творящийся разврат и беззаконие идти на новый круг.

Впрочем, сегодняшний пострадавший молчал уже по совсем другой причине.

Жавер поднялся по лестнице — пошлая вульгарность обстановки холла действовала ему на нервы. За такими занавесями и балдахинами можно скрыть несколько человек наблюдателей, вонь духов и вина мешается с запахом пота, а ковры и подушки выглядят потрёпанными и... использованными, что бы это ни означало в подобном месте.

Сложно поверить, но в комнате на втором этаже все было еще хуже. Жертва лежала на кровати, но, судя по следам, убийство произошло в центре комнаты, на ковре, в который и завернули тело. Потом переложили обратно на кровать, а ковер расстелили, изображая нетронутую обстановку — крайне неудачно. Сержант Нэй, который во время дежурства услышал крик и послал в участок, не побоявшись лично остаться в гнезде разврата, заслужил поощрение: Жавер, несомненно, видел здесь убийство, ограбление (с пояса покойного был грубо срезан кошелек), попытку сокрытия и — неотрицаемой вишенкой на торте — незаконная сдача внаем комнат. Несомненно, с нее никто и не думал платить налоги, «Серый кот» проходил по финансовым отчётам как глубоко убыточное заведение, сохраняемое хозяином из соображений верности семейному делу и постоянным клиентам.

Жавер чувствовал себя на вершине мира: хозяин, работники, постоянные клиенты — все они теперь в его руках, в бесстрастных руках закона... конечно, затянутых в грубые и толстые перчатки, чтобы уберечься от грязи.

Он не отступил от процедуры ни на шаг. Составил протокол осмотра места преступления, подробный и беспристрастный. Зафиксировал его со свидетелями. Составил список лиц, находившихся в здании на момент убийства — как ни бледнел хозяин гадюшника, скормить инспектору ложь, умолчать об именах и целях посещения ему не удалось. Список присутствующих. Показания присутствующих. Подозреваемый. Жавер не называл его убийцей — это решит суд. Следствие не должно брать на себя функции суда, но должно подготавливать обвиняемого к неизбежности наказания. Маленькой личной слабостью Жавер оставил его на сладкое: пусть посидит. Подождет. Подумает. Несколько долгих, долгих часов.

А потом его приводят.

Для человека, рожденного в тюрьме, проведшего в ней детство, чтобы отдать юность каторге, а зрелость — преследованию и беспощадному искоренению зла, существование подобных мужчин, конечно, новым не является. Жавер знает с отрочества, что, находясь в удалении от семей и доступных женщин, одни мужчины не могут совладать со слабостью тела и находят утешение в противоестественном, а другие — со слабостью духа и находят личные блага, ублажая первых. В этом есть определенная гармония — несомненно, оступившийся впервые оступится снова, и преступники, отрицающие законы Божьи и саму суть своей плоти, участвуя в противоестественных сношениях ради пары минут забытья, лишь подтверждают свое падение. Но в городе, где есть работа, женщины и надежная рука Церкви, кем надо быть, чтобы выбрать подобный путь?

Подозреваемый молод. Миловиден. Хотя едва ли красив. Волосы до плеч. Худ, но не изможден. Не выглядит больным — но чудовищно избит. Одежда пропитана кровью. Воняет духами. Старается держаться прямо. Это раздражает: люди подобного сорта не должны быть прямыми, не должны поднимать голову, иное попросту в корне неправильно. Жавера коробит столь явное пренебрежение условностями общества, но он не сомневается: еще пара часов, и этот дерзкий мальчишка не будет смотреть так и держать себя так.

Он начинает допрос.

В этом есть нечто от священнодействия. Вопросы выстраиваются в правильном порядке, чуткий взгляд выявляет даже самые неприметные признаки сомнения и лжи, и каждое новое слово бьет в цель, загоняя в угол и отнимая даже надежду укрыться от правосудия. Жавер делал это столько раз, Жавер делал это лучше всех известных ему офицеров — и все равно, каждое мгновение успеха, угасающая надежда в глазах арестованного, который и сам осознает себя виновным, перед которым захлопываются все двери и у которого кончаются все шансы... священный миг, когда пламя закона озаряет черноту павшей души.

Выявленная картина полностью соответствует показаниям владельца заведения и косвенных свидетелей: постоянный посетитель обратился за услугами в обычном порядке, двери закрылись, а через час с четвертью из комнаты донесся крик. Прибежавшие на шум сотрудники заведения обнаружили, что клиент убит, а подозреваемый спрятался за кроватью. И теперь злосчастное существо даже не пытается обелить себя. Ему, видите ли, делали больно. Он продает свое тело не для того, чтобы ему делали больно. Он имеет право на уважительное отношение. У него есть достоинство. Достоинство!

Жавер выслушивает его стенания, не пытаясь скрыть презрительную гримасу. Уважать мусор, признавать права преступника, давать права беззаконной мерзости, охранять её честь. Что дальше? Восхвалять порок и возводить его в права, равные правам закона? Воистину, добродетель защищена, но когда молодой мужчина по доброй воле отвергает веру, честь, достоинство, божественную суть своей природы и чистоту своего тела, когда умение исторгать из других порочное наслаждение ставит выше умения хранить чистоту души, а сомнительные прибыли от продажи своей плоти выше скромной аскезы и достойной жизни — кто может защитить его, отвергнувшего всякую защиту?

К концу допроса он признается, он описывает все, заливаясь слезами и умоляя. Его судьба неотвратима — каторга, не меньше десятка лет, и когда его вытаскивают из комнаты, Жавер уже абсолютно уверен, что донес до него перспективы во всей их красе.

Он задерживается, чтобы обменяться парой слов с хозяином заведения. По большому счету, ничего непоправимого в незаконной сдаче комнат нет. Жавер согласится не обращать внимания за некоторое... сотрудничество. Имена, привычки и время посещений этого гадюшника ему более интересны, чем небольшой штраф, которым отделается держатель незаконного отеля. Это противно закону, но подобные места имеют мерзкое свойство исчезать лишь затем, чтобы появиться в другом месте, более скрытно и более опасно. И если цель — не добиться сиюминутной победы, но повернуть к лучшему ситуацию в городе, то допустимо определенное... здравомыслие.

Говоря по совести, он просто опьянен торжеством. Даже отвратительная обстановка внизу не так уж раздражает, и кажется, день уже не испортит ничто...

— Кто это у нас тут новенький?

Жавер застывает, пытаясь проанализировать ситуацию. Это — рука. Рука, которая лежит на его ляжке, сжимая. А еще это бледнеющие лица хозяина заведения, сотрудников и младшего сержанта у дверей. И какой-то пьяно-смешной момент...

— Это ваш новенький полицейский инспектор. За оскорбление при исполнении определяю вам наказание в трое суток ареста. Увести.

Жавер улыбается. Посетителя вытаскивают, а значит, гнездилище порока наконец-то прижато к ногтю. Во славу закона.

@темы: Les Miserables, Дела фандомные, Фанфики